Законы о сохранении природных ресурсов

Законы о сохранении природных ресурсов ограничивают внедрение невозобновляемых ресурсов и заставляют собственников инвестировать в поддержание возобновляемых «природных» ресурсов. В обоих случаях эффект схож: ограничение текущего производства ради умозрительного блага грядущего производства. Этот эффект совсем очевиден в случае невозобновляемых ресурсов; в случае возобновляемых ресурсов причины производства принуждают направлять на их возобновление Законы о сохранении природных ресурсов (к примеру, восстановление леса), тогда как они могли бы принести бóльшую прибыль при другом применении. В последнем случае деформация двойственна: ресурсы принудительно ориентируют на нужды грядущего производства, и к тому же на строго определенную разновидность нужд грядущего производства — на возобновление определенного вида ресурсов[83].

Одна из бесспорных целей законов Законы о сохранении природных ресурсов о сохранении ресурсов — уменьшить отношение совокупного объема употребления к объему сбережений (инвестиций) ниже уровня, который сложится на рынке. Государственное вмешательство изменяет рассредотачивание производственных ресурсов, отвечающее временнóму предпочтению участников рынка, и достигает роста инвестиций в создание, нацеленное на будущее потребление. Другими словами, правительство воспринимает решение, что необходимо приневолить сейчас Законы о сохранении природных ресурсов живущее поколение больше вкладывать в ублажение будущих нужд, чем оно вложило бы по собственной хорошей воле; за это решение правительство приобретает репутацию «дальновидного», тогда как свободные граждане по сопоставлению с ним «близоруки». Но ведь все равно когда-нибудь придется пустить в дело невозобновляемые ресурсы, и всегда необходимо поддерживать Законы о сохранении природных ресурсов некий баланс меж созданием для текущих и для будущих нужд. Почему же тогда потребности сегодняшних поколений так не много значат для приверженцев «консервации ресурсов»? Разве благо будущих поколений оправдывает дополнительную нагрузку на тех, кто живет сейчас? Чем это будущее заслужило такое привилегированное отношение?[84] По сути, так как есть основания Законы о сохранении природных ресурсов полагать, что будущие поколения окажутся богаче сегодняшних, было бы разумнее занять обратную позицию! Та же самая логика приложима ко всем попыткам поменять сложившийся на рынке коэффициент временнх предпочтений. Почему будущее обязано иметь право на большее внимание со стороны реального, чем последнее готово проявить по хорошей воле? Не считая того, пройдет пару лет Законы о сохранении природных ресурсов, и будущее станет реальным. Придется ли современникам этого грядущего также ограничивать свое создание и потребление ради нужд другого призрачного «будущего»? Не стоит забывать, что целью всякого производства являются продукты и услуги, которые должны быть потреблены в каком-то реальном. Нет никаких оптимальных оснований стеснять потребление в одном Законы о сохранении природных ресурсов реальном времени ради выгод грядущего реального; и еще меньше оснований ограничивать все истинное ради некоего сказочного «будущего», которое может никогда не наступить и которое всегда остается за горизонтом. Но конкретно такая цель законов о сохранении ресурсов. Это законы, единственной реальной целью которых является журавль в небе[85].

Люди принимают решения Законы о сохранении природных ресурсов о размещении производственных причин в согласовании с оценкой их сравнительной доходности в реальном и будущем. Другими словами, они всегда стремятся максимизировать приведенную цена собственной земли и капитала[86]. Временнáя структура дохода от сдачи активов в аренду определяется ставкой процента, которая в свою очередь определяется кривой временнх предпочтений всех участников рынка. Временн Законы о сохранении природных ресурсовóе предпочтение в купе с оценкой величины спроса на каждый продукт определяют рассредотачивание причин производства по всем вероятным фронтам использования. Чем ниже временнóе предпочтение, тем больше толика инвестиций в будущие потребительские продукты и тем выше уровень «сохранения» природных ресурсов. Высочайшее временнóе предпочтение значит относительно наименьшую долю Законы о сохранении природных ресурсов инвестиций и огромную долю употребления в реальном, а как следует, наименьшее «сохранение»[87].

Бóльшая часть аргументов о необходимости сохранения природных ресурсов показывает практически полное невежество в экономической теории. Многие подразумевают, что предприниматели некомпитентны и будут легкомысленно использовать природные ресурсы, пока не найдут, что лишились всей принадлежности. Только мудрейшее, прозорливое Законы о сохранении природных ресурсов правительство в состоянии предугадать опасность истощения природных ресурсов. Мы усвоим всю абсурдность этого аргумента, если вспомним, что текущая цена принадлежащей бизнесмену земли находится в зависимости от ожидаемого в дальнейшем рентного дохода, приносимого принадлежащими ему ресурсами. Даже если сам бизнесмен проявит непостижимую непредусмотрительность, для рынка в целом это Законы о сохранении природных ресурсов неописуемо, и оценки последнего (т.е. оценки заинтересованных профессионалов, которые рискуют своими средствами) всегда будут максимально точны. Фактически говоря, профессия бизнесмена заключается в умении предугадать, и его прибыль — это всегда вознаграждение за точность прогноза. Можно ли представить, что действующий на рынке бизнесмен окажется наименее дальновидным, чем чиновники, комфортабельно проедающие Законы о сохранении природных ресурсов деньги налогоплательщиков?[88]

Другая ошибка приверженцев сохранения ресурсов заключается в предположении, что технологии пребудут постоянными. Люди употребляют те ресурсы, что есть под рукою; по мере расширения технологических способностей число нужных ресурсов вырастает. Если мы располагаем наименьшим количеством леса, чем прошлые поколения, так нам и необходимо меньше, так как мы отыскали Законы о сохранении природных ресурсов другие материалы, применимые для строительства и получения энергии. Прошлые поколения жили над превосходными подземными припасами нефти, которая была для их совсем никчемна и поэтому не являлась экономически ценным ресурсом. Технологический прогресс вооружил нас умением использовать нефть и создавать оборудование для ее добычи, переработки и использования. Таким макаром, наши нефтяные ресурсы не Законы о сохранении природных ресурсов являются кое-чем постоянным; сейчас они нескончаемо более обильны, чем когда-либо в прошедшем. Искусственное сбережение этих ресурсов сохранит их для грядущего, когда они станут не необходимы людям.

Сколько было создателей, оплакивавших судьбу девственных лесов Америки, уничтоженных свирепым капитализмом! Но ведь не может быть колебаний, что земля Америки Законы о сохранении природных ресурсов могла и должна была послужить куда более производительным целям, чем создание лесоматериалов, потому земля и была применена так, чтоб приносить самую большую пользу потребителям[89]. А на какие аспекты, по воззрению критиков, нам ориентироваться? Если им кажется, что лес вырубается в лишних количествах, каковы тут количественные аспекты? Сколько это Законы о сохранении природных ресурсов — «слишком много»? Таких критериев у нас нет и быть не может, так же как вне рынка не может быть никаких количественных критериев для оценки деятельности рынка. Неважно какая попытка установления таких критериев безизбежно будет незапятнанным волюнтаризмом.

Законы о сохранении природных ресурсов в первый раз появились в США и сначала были ориентированы Законы о сохранении природных ресурсов на «общественные ресурсы». В критериях системы совсем свободного предпринимательства не может существовать управляемых государством «общественных ресурсов». Земля просто оставалась бы ничейной, пока кто-нибудь не начал ее использовать, после этого она перевоплотился бы в собственность первого юзера и его наследников и правопреемников[90]. Ниже мы подробнее коснемся вопроса о последствиях Законы о сохранении природных ресурсов того факта, что правительство распоряжается публичной собственностью. Тут мы отметим некие из их. Когда правительство разрешает личным лицам безвозмездно использовать публичные земли, результатом оказывается расточительная сверхэксплуатация ресурсов. Из земли свирепо выжимают все, что можно, так как юзеры могут получить только незамедлительный выигрыш, и если они будут ожидать, то Законы о сохранении природных ресурсов ограниченными ресурсами воспользуется кто-то другой. Бесплатное внедрение принадлежащих государству ресурсов провозглашает самую реальную «войну всех против всех», так как все в большей и большей степени людей, стремящихся пользоваться бесплатностью, будет пробовать эксплуатировать редчайший ресурс. Иметь редчайший ресурс и внушать каждому (фактом бесплатного использования), что он фактически безграничен, — это верный путь Законы о сохранении природных ресурсов к лишней эксплуатации данного ресурса, а следом и к очередям, взяткам, фаворитизму и т.п. Поразительным примером является история пастбищных земель в западных штатах во 2-ой половине XIX в. Правительство не разрешило скотоводам стать собственниками пастбищных земель и огородить их и настояло на том, чтоб они остались «государственной Законы о сохранении природных ресурсов собственностью», открытой для всех. Результатом стала чрезмерная эксплуатация этих земель и резвое их истощение[91]. Другим примером является резвое истощение рыбных ресурсов. Так как никому не позволено стать собственником части моря, никто не заинтересован в сохранении ценности ресурса[92], и каждый может выиграть, только выловив все, что можно, до этого собственных конкурентов Законы о сохранении природных ресурсов[93].

Аренда — это чуть ли лучшая форма использования земли. Если правительство сдает муниципальные земли в аренду для выкармливания скота либо лесопользования, арендатор не заинтересован в поддержании ценности ресурсов, так как они ему не принадлежат. Напротив, он заинтересован в том, чтоб как можно резвее выдавить из земли все, что можно. Как Законы о сохранении природных ресурсов следует, аренда также ведет к резвому истощению природных ресурсов.

А вот если б все эти земли и ресурсы оказались в принадлежности личных лиц, то в интересах хозяев было бы максимизировать текущую цена каждого из ресурсов. Истощение ресурса ведет к падению его капитализированной цены на рынке. Собственник обязан отыскивать Законы о сохранении природных ресурсов лучший баланс меж капитализированной ценой припаса ресурсов в целом и текущим доходом от их использования. При иных равных этот баланс находится в зависимости от временнóго предпочтения и других предпочтений рынка[94]. Если личное лицо не может быть ее собственником, баланс нарушается, и правительство оказывается источником импульса, ведущего к Законы о сохранении природных ресурсов сверхпотреблению ресурса.

Мы лицезреем, что декларируемая цель законов о сохранении ресурсов — посодействовать будущему за счет реального — нелегальна, а все поддерживающие ее аргументы несостоятельны. Более того, принудительное сохранение не достигнет даже этой цели. Ибо будущее уже обеспечено при помощи нынешних сбережений и инвестиций. Законы о сохранении ресурсов — это понуждение к наращиванию Законы о сохранении природных ресурсов инвестиций в природные ресурсы: внедрение других ресурсов для поддержания припасов возобновляемых ресурсов и хранения припасов невозобновляемых. Но совокупный объем инвестиций определяется временнми предпочтениями отдельных людей, и данная величина не изменяется. Таким макаром, законы о сохранении ресурсов по сути не наращивают общего резерва для грядущего; они просто перенаправляют инвестиции Законы о сохранении природных ресурсов из сферы производства серьезных благ, строительства и т.п. на поддержание естественных ресурсов. Другими словами, эти законы навязывают экономике неэффективную и деформированную структуру инвестиций[95].

С учетом природы и последствий законов о сохранении природных ресурсов навязывается вопрос — почему вообщем кто-то может быть их приверженцем? Необходимо подчеркнуть, что у этих законов Законы о сохранении природных ресурсов есть очень «практический» нюанс. Они заставляют к ограничению производства, т.е. использования ресурсов, и тем делают монополистическую льготу, которая обеспечивает обладателям ресурсов либо их субститутов возможность получать более высшую (за счет ограничений) стоимость. Эти законы представляют собой более действенный инструмент монополизации, чем даже таможенные пошлины, так как последние, как Законы о сохранении природных ресурсов мы лицезрели, не мешают приходу на рынок новых местных соперников и развертыванию сколь угодно масштабного производства[96]. Зато законы о сохранении ресурсов содействуют картелизации земли как фактора производства и сокращению абсолютных объемов производства, что обеспечивает собственникам получение устойчивого (и по величине, и по времени) монопольного выигрыша. Эти монопольные Законы о сохранении природных ресурсов выгоды, естественно, капитализируются и содействуют удорожанию земли. Так что человек, который с течением времени купит этот монополизированный фактор, будет получать доход в виде обычного процента на вложенный капитал, невзирая на то что часть его дохода будет составлять монопольный выигрыш.

Таким макаром, законы о сохранении ресурсов следует рассматривать и как Законы о сохранении природных ресурсов метод наделения монопольными преимуществами. Приметным примером является политика южноамериканского правительства, которое с конца XIX в. производит «резервирование» значимых участков «общественной собственности», т.е. муниципальных земляных владений[97]. Резервирование значит, что правительство оставляет землю в собственной принадлежности и отрешается от прежней политики гомстеда, при которой у переселенцев была возможность занимать участки и обращать их Законы о сохранении природных ресурсов в свою собственность. А именно, правительство зарезервировало за собой леса, очевидно исходя из суждений сохранения. А к чему приводит изъятие из хозяйственного оборота значимых лесных участков? Появляется монопольная льгота и основанная на ограничении стоимость на лесные участки, оставшиеся в личной принадлежности, и на получаемые с их лесоматериалы.

Мы лицезрели Законы о сохранении природных ресурсов, что ограничение предложения рабочей силы ведет к увеличению уровня зарплаты у привилегированных групп рабочих (а рабочие, потерявшие работу из-за лишней величины ставок заработной платы, установленной по просьбе профсоюзов, иммиграционных ограничений либо лицензирования, должны находить наименее оплачиваемую и наименее производительную [value-productive] работу в других местах). С другой Законы о сохранении природных ресурсов стороны, монопольные либо квазимонопольные привилегии для производителей вкладывательных либо потребительских продуктов делают условия для предназначения монопольных цен только при определенной конфигурации кривых спроса на продукцию отдельных компаний, также их издержек. Так как компания может по желанию сокращать либо расширять свое предложение, она делает это, понимая, что, понижая Законы о сохранении природных ресурсов создание для заслуги монопольной цены, она сразу должна понизить общий объем проданных товаров[98]. Рабочему не приходится нагружать себя такового рода соображениями (если не считать жалких колебаний спроса на длительность рабочего денька каждого отдельного рабочего). А что можно сказать про землевладельцев, оказавшихся в привилегированном положении? Достижима ли для их стоимость, основанная на ограничении Законы о сохранении природных ресурсов, либо монопольная стоимость? Основная черта земляного участка состоит в том, что никаким трудом его нельзя расширить, а если б это оказалось вероятным, мы имели бы дело с серьезными продуктами, а не с земляным участком. То же самое правильно и в случае труда, предложение которого приходится считать Законы о сохранении природных ресурсов постоянным (если не учесть очень далекой перспективы). Так как ресурсы труда нерасширяемы (если, как было отмечено, не наращивать длительность рабочего денька), вводимые государством ограничения — на внедрение детского труда, труда иммигрантов и пр. — обеспечивают завышенный (за счет ограничения) уровень зарплаты для других работников. Создание вкладывательных либо потребительских продуктов может быть увеличено Законы о сохранении природных ресурсов либо уменьшено, так что наделенной преимуществами фирме приходится считаться со собственной кривой спроса. Но земля нерастяжима, и создание ограничений на вовлечение земли в хозяйственный оборот поднимает стоимость оставшихся в эксплуатации земель выше цены свободного рынка[99]. То же самое относится к невозобновляемым природным ресурсам, которые рассматриваются вровень с землей как Законы о сохранении природных ресурсов ресурсы, припасы которых нереально прирастить. Если правительство выводит за границы рынка какую-то часть земель либо природных ресурсов, оно тем понижает объем рыночного предложения и безизбежно делает способности для получения монопольного выигрыша и увеличения за счет ограничения цен на землю (либо ресурсы) других хозяев земли и ресурсов. Законы о сохранении Законы о сохранении природных ресурсов ресурсов, кроме всего остального, выводят из оборота комфортные для обработки земли и вовлекают в оборот субпредельные участки. Это ведет к снижению предельной производительности труда, а означает, к общему падению актуального уровня.

Вернемся к гос политике резервации лесных участков. Это обеспечивает стоимость, основанную на ограничении, и монопольный выигрыш для Законы о сохранении природных ресурсов участков, оставшихся в использовании. Рынки на земляные участки специфичны и не так очень взаимосвязаны, как рынки труда. В силу этого в особенности очень растут цены на участки, конкурировавшие либо способные соперничать с «зарезервированной», т.е. выведенной из оборота, землей. В случае американской политики консервации земляных ресурсов в особенности Законы о сохранении природных ресурсов выиграли: а) стальные дороги западных штатов, которые безвозмездно получили от страны значимые земляные наделы; б) обладатели лесных участков. Жд компании получали от страны земляные наделы, намного превосходящие потребности фактически жд строительства: «полоса отчуждения» составляла по пятнадцать миль с каждой стороны от жд полотна. Муниципальная политика резервации публичных земель очень повысила доходы стальных Законы о сохранении природных ресурсов дорог от реализации этих земель новым переселенцам. Таким макаром, стальные дороги получили очередной подарок от страны, сейчас в форме монопольного выигрыша за счет потребителей.

Стальные дороги отлично понимали, какие выгоды сулят им законы о сохранении природных ресурсов. Практически конкретно стальные дороги финансировали все движение за охрану ресурсов. Пеффер пишет Законы о сохранении природных ресурсов: «Были бесспорные основания обвинить стальные дороги в том, что они были заинтересованы в отмене [различных законов, обеспечивающих резвую передачу публичных земель в собственность личных поселенцев]. «Национальная ассоциация ирригации земель», которая оказывала самую огненную поддержку движению за пересмотр законов о земле, в значимой степени финансировалась трансконтинентальными стальными дорогами и Законы о сохранении природных ресурсов стальными дорогами Рок-Айленда и Барлингтона (при общем годичном бюджете 50 тыс. долл. она получала от стальных дорог 39 тыс. долл.). Требования этой ассоциации и стальных дорог, озвучивавшиеся Джеймсом Д. Хиллом [видным жд магнатом], практически всегда шли далее, чем требования [виднейших деятелей движения за консервацию природных ресурсов]»[100].

Обладатели лесных Законы о сохранении природных ресурсов участков также понимали, какую выгоду принесет им «сохранение» лесов. Сам президент Теодор Рузвельт объявил, что «именно большие лесопромышленники являются застрельщиками движения за сохранение лесов». Как заявил один из исследователей трудности, «производители пиломатериалов и обладатели лесосек… уже к 1903 г. отыскали полное взаимопонимание с Гиффордом Пинчотом [лидером движения за сохранение лесов]… Другими Законы о сохранении природных ресурсов словами, правительство, запретив хозяйственное внедрение публичных лесов, помогало поднять цена личных лесосек»[101].

3.3.14. Патенты[102]

Патент — это монопольная преимущество, даруемая государством первооткрывателю какого-нибудь изобретения[103]. Некие заступники говорят, что патенты — это совсем не система монопольных льгот, а просто права принадлежности на изобретения либо даже на «идеи». Но в либертарианском праве Законы о сохранении природных ресурсов (своде законов свободного рынка) любые права принадлежности защищаются безо всяких патентов. Если кто-то вымыслил идею либо сделал открытие, которое позже было украдено из его дома, это акт воровства, наказуемый в согласовании с законом. С другой стороны, патенты нарушают права принадлежности тех, кто независимо повторил уже изготовленное кем-то открытие Законы о сохранении природных ресурсов либо изобретение. Закон воспрещает этим запоздавшим изобретателям и новаторам разрабатывать собственные идеи и воспользоваться собственной собственностью. Более того, в критериях свободного рынка изобретатель может продавать свое изобретение, снабжая его своим знаком «авторского права», что сделает перепродажу этого продукта либо его копии нелегальными.

Таким макаром, патенты представляют собой быстрее посягательство Законы о сохранении природных ресурсов на права принадлежности, ежели их защиту. Фальшивость аргумента, что патенты защищают права автора на идеи, доказывается тем фактом, что не все, а только определенные типы уникальных мыслях, определенные типы инноваций признаются заслуживающими патентования. Огромное количество новых мыслях числятся недостойными патентной защиты.

Другой всераспространенный аргумент в пользу патентов состоит в том Законы о сохранении природных ресурсов, что «общество» просто заключает с изобретателем контракт о покупке его «тайны», так что «общество» сумеет пользоваться его изобретением. Но, во-1-х, «общество» могло бы выдать изобретателю субсидию либо просто приобрести его изобретение; совершенно не непременно мешать всем следующим независящим изобретателям извлекать пользу из собственных схожих изобретений. Во Законы о сохранении природных ресурсов-2-х, в свободной экономике никто не мешает хоть какому личному лицу либо группе лиц приобрести тайну изобретения конкретно у создателя. И никакие патенты для этого не необходимы.

Посреди экономистов самый пользующийся популярностью аргумент в пользу системы патентования носит утилитаристский нрав: нужна патентная защита изобретений в течение ряда лет, чтоб провоцировать Законы о сохранении природных ресурсов вложение достаточных средств в изобретение и разработку новых процессов и видов продукции.

Это очень странноватый аргумент, так как немедля появляется вопрос: каковы количественные аспекты того, что вложения в исследования «слишком велики», «недо­статочны» либо достаточны? Ресурсы общества ограничены и могут быть применены для заслуги бесчетного числа других целей. Каковы аспекты Законы о сохранении природных ресурсов, дозволяющие заявить, что расходы в таком-то направлении «избыточны», в таком-то «недостаточны» и т.п.? Некто замечает, что инвестиции в экономику Аризоны малозначительны, а в Пенсильвании очень значительны. Тем он утверждает, что Аризона заслуживает «бóльших инвестиций». Но каковы аспекты, дозволяющие это утверждать? У рынка есть оптимальный аспект Законы о сохранении природных ресурсов: наибольший доход и наибольшая прибыль, так как они всегда являются заслугой за лучшее ублажение потребителей. Этот принцип лучшего ублажения потребителей управляет снаружи загадочным механизмом рыночного рассредотачивания ресурсов: сколько выделить одной фирме либо другой, сколько вложить в одну область либо в другую, в создание одних продуктов либо других, в Законы о сохранении природных ресурсов создание для реального либо для грядущего, в исследования либо в другие направления финансовложений. У наблюдающего, критикующего этот механизм рассредотачивания, не может быть оптимальных критериев для критики; он по необходимости исходит из случайных и личных принципов. Это в особенности правильно по отношению к критике производственных отношений в отличие от вмешательства Законы о сохранении природных ресурсов в потребление. Кто-то распекает потребителей за то, что те очень много растрачивают на косметику, и в этой критике — верной либо выдуманной — может быть собственный резон. Но думающий, что таким-то образом следует использовать не столько-то ресурсов, а больше либо меньше, либо что компании «слишком велики» либо Законы о сохранении природных ресурсов, напротив, «недостаточно велики», либо что на исследования и разработки расходуется очень много либо очень не много, заранее не располагает никакими оптимальными аспектами для такового рода суждений. Короче говоря, бизнес производит для рынка и ориентируется при всем этом на оценки потребителей. Наружный наблюдающий, если ему угодно, может критиковать оценки потребителей Законы о сохранении природных ресурсов — хотя при попытке поменять структуру употребления он обязательно принесет им утрату полезности, — но у него нет разумных оснований для критики способов рассредотачивания причин производства, обеспечивающих достижение целей, более вожделенных для потребителей.

Припас капитала, подобно припасам всех других видов ресурсов, ограничен, и его приходится распределять меж различными направлениями использования, в том Законы о сохранении природных ресурсов числе и на проведение исследовательских работ. Участники рынка устанавливают объем расходов на нужды исследовательских работ с учетом расчетов бизнесменов на наивысшую будущую прибыль. Субсидирование научных расходов ограничивает способности производителей и потребителей получать ублажение.

Многие заступники патентной системы убеждены, что сама по для себя рыночная конкурентность не делает достаточных Законы о сохранении природных ресурсов стимулов для освоения новых процессов и что в сфере нововведений нужна поддержка и направляющая воля страны. Но рынок воспринимает решения о темпе внедрения новых процессов точно так же, как о темпах индустриализации новых географических районов. Фактически говоря, этот аргумент в пользу патентов очень идентичен с аргументом «младенческой отрасли», нуждающейся в таможенной Законы о сохранении природных ресурсов защите. Смысл обоих аргументов в том, что рынок не совладевает с процессом сотворения и освоения новых технологий. Ответ тот же: люди должны сами отыскивать баланс меж более высочайшей производительностью новых процессов и издержками их внедрения, в составе которых необходимо учесть и отказ от способностей, предоставляемых старенькыми, уже освоенными процессами Законы о сохранении природных ресурсов. Создание особенных льгот для инноваций ведет к досрочному списанию уже имеющихся ценных производств и оказывается дополнительным бременем для потребителей.

Нельзя считать самоочевидным даже то, что патенты стимулируют абсолютный рост расходов на исследования. Зато можно с определенностью утверждать, что система патентной защиты искажает рассредотачивание ресурсов меж разными направлениями Законы о сохранении природных ресурсов проводимых исследовательских работ. Правильно, что первооткрыватель получает выгоду от патента, но безусловно и то, что все его соперники оказываются на многие годы исключенными из исследовательских работ в сфере, покрываемой патентом. А так как на приобретенном патенте можно «строить» все новые и новые, покрывая целую область деятельности, это совсем отбивает у соперников охоту Законы о сохранении природных ресурсов работать в данной отрасли. Более того, даже владелец патента может навечно утратить энтузиазм к предстоящим исследованиям в этой области, так как льгота, гарантирующая, что никакие соперники не сумеют вторгнуться в его владения, позволяет ему весь срок деяния патента почивать на лаврах. В силу отсутствия конкуренции исследования могут просто Законы о сохранении природных ресурсов заглохнуть. Выходит, что расходы на исследования лишни на ранешних стадиях, еще пока ни у кого нет патента, и очень малы в период после получения патента. К тому же некие изобретения числятся патентуемыми, а другие нет. Система патентной защиты искусственно провоцирует проведение исследовательских работ в областях, считающихся патентуемыми, и настолько же Законы о сохранении природных ресурсов искусственно их ограничивает в областях, считающихся непатентуемыми.

Арнольд Платт подытожил делему конкуренции в сфере исследовательских работ и разработок: «Невозможно представить и то, что, если предприниматели утратят монополию на внедрение изобретений, изобретатели останутся без работы. Сейчас бизнес употребляет их для получения непатентуемых изобретений, и причина тут не только лишь в Законы о сохранении природных ресурсов прибыли, обеспечиваемой технологическим приемуществом. В ситуации активной конкуренции… никакое предприятие не может допустить отставания от соперников. Репутация компании находится в зависимости от ее возможности держаться впереди, первой выдвигать на рынок плоды технических усовершенствований и первой предлагать более дешевенькие товары»[104].

В конце концов, сам рынок предлагает обычный Законы о сохранении природных ресурсов и действенный метод действий для тех, кто считает, что определенное направление исследовательских работ финансируется недостаточно: всякий свободен взять эти расходы на себя. Тот, кто вожделеет, чтоб делались новые изобретения, может слиться с единомышленниками и оплатить разработки в хоть какой интересующей их области. Поступив таким макаром, они в качестве потребителей Законы о сохранении природных ресурсов прирастят финансирование исследовательских работ. При всем этом им не придется заставлять других потребителей жертвовать чем-либо, наделяя изобретателей монопольными правами и искажая размещение рыночных ресурсов. Их добровольческие расходы окажутся частью самого рынка и посодействуют выразить конечные оценки потребителей. Более того, при таком подходе не перекрывается путь для позднейших изобретателей в этой Законы о сохранении природных ресурсов области. Сторонники прогресса и изобретательства сумеют достигнуть собственных целей, не обращаясь к помощи страны и не возлагая дополнительные тяготы на массы потребителей.

Подобно хоть какой другой монопольной привилегии, патенты дают льготу одним и ограничивают доступ на рынок другим, что подрывает базы свободной рыночной конкуренции в этой отрасли. Если спрос на Законы о сохранении природных ресурсов продукт, защищенный патентом, довольно велик, держатель патента сумеет брать за него монопольную стоимость. Заместо того чтоб без помощи других использовать свое открытие, держатель патента может предпочесть (1) реализовать свою преимущество кому-либо либо (2) сохранить патентные права, но продавать лицензии на внедрение патента другим фирмам. Таким макаром, патент преобразуется в капитализированный Законы о сохранении природных ресурсов источник монопольного дохода. Его стоимость будет приблизительно равна доходу от капитализированной величины ожидаемой от него прибыли. Лицензирование — это эквивалент сдачи капитала в аренду, и лицензия обычно продается по стоимости, приблизительно равной дисконтированному рентному доходу, который может принести патент за период деяния лицензионного соглашения. Система лицензирования эквивалентна налогу на Законы о сохранении природных ресурсов внедрение новых процессов, и разница только в том, что этот налог достается не государству, а держателю патента. Этот налог ограничивает уровень производства по сопоставлению с тем, какой был бы вероятен на свободном рынке, что завышает стоимость продукции и понижает уровень жизни потребителей. Он также искажает рассредотачивание ресурсов, препятствует Законы о сохранении природных ресурсов роли в этом процессе причин производства и выталкивает их в наименее производительные области.

Большая часть современных критиков патентной системы направляют собственный протест не на систему патентной защиты как таковую, а на «монополистическое злоупотребление» патентным правом. Они не понимают, что хоть какой патент — это монополия и что, когда кто Законы о сохранении природных ресурсов-нибудь овладевает монопольной льгот, он в неотклонимом порядке извлекает из нее все вероятные выгоды. Так что тут нет предмета для изумления и негодования.

3.3.15. Географическая Франшиза и «предприя­тия публичного пользования»

Географическая франшиза в общем случае есть предоставление государством разрешения на внедрение улиц. Если такая франшиза носит эксклюзивный либо ограничительный нрав, можно Законы о сохранении природных ресурсов гласить о предоставлении монопольной либо квазимонопольной привилегии. Но если франшиза не эксклюзивна, она не может быть названа монопольной. Вопрос о географических франшизах усложняется тем фактом, что улицы принадлежат государству, и воспользоваться ими можно только с разрешения страны. В критериях подлинно свободного рынка улицы находятся в личной принадлежности и неувязка франшизы Законы о сохранении природных ресурсов просто не появляется.

Тот факт, что правительство должно давать разрешение на внедрение принадлежащих ему улиц, нередко упоминался для оправдания жесткого муниципального регулирования «предприятий публичного пользования» [public utilities], предоставление услуг которыми в почти всех случаях (скажем, водоснабжение, электроснабжение) подразумевает внедрение улиц. Тогда регулирование рассматривается как добровольческое quid Законы о сохранении природных ресурсов pro quo[105]. Но при всем этом оставляют без внимания тот факт, что муниципальная собственность на улицы — это само по себе неизменное вмешательство. Регулирование компаний публичного использования, как и всех других отраслей, отбивает охоту делать инвестиции и тем лишает потребителей такового ублажения потребностей, на которое они могли бы рассчитывать. Потому рассредотачивание ресурсов оказывается Законы о сохранении природных ресурсов искаженным по сопоставлению с тем, каким оно было бы на свободном рынке. Если установить цены ниже рыночного уровня, возникнет искусственный недостаток предо­ставляемых услуг, а установление их выше этого уровня связано с возложением на потребителей ограничений и монопольной цены. Гарантированный уровень доходности компаний публичного использования изолирует Законы о сохранении природных ресурсов их от свободной игры рыночных сил и ложится на потребителей дополнительным бременем.

Более того, сам термин «предприятия публичного пользования» абсурден. Каждое благо по собственной природе полезно «для общества» [to the public], и практически каждое может рассматриваться как «необходимое». Выделение группы отраслей в качестве «предприятий публичного пользования» — акт совсем случайный и Законы о сохранении природных ресурсов неоправданный[106].

3.3.16. Право принудительно отчуждать
личную собственность

В отличие от франшизы, которая может быть общей и не эксклюзивной (до того времени, пока улицы остаются во владении страны), право принудительно отчуждать личную собственность нереально с той же простотой сделать общим достоянием. В неприятном случае общество захлестнул бы хаос. Когда правительство дарит кому-либо право Законы о сохранении природных ресурсов отчуждать личную собственность (в случае, к примеру, жд компаний), оно практически дает лицензию на воровство. Если б каждый получил право отчуждать личную собственность, всякий мог бы приневолить хоть какого другого реализовать приглянувшееся ему владение. Если б В имел легитимное право вынудить А реализовать ему свою собственность и Законы о сохранении природных ресурсов напротив, ни какой-то из них не мог бы считаться всеполноценным собственником. Вся система личной принадлежности оказалась бы разрушенной, и воцарилась бы система обоюдного грабежа. Лишились бы смысла сбережения себе и собственных наследников, и безудержный грабеж стремительно разорил бы всю оставшуюся собственность. На месте цивилизованного общества воцарилось бы Законы о сохранении природных ресурсов варварство, и уровень жизни стал бы подходящим.

Начальным обладателем «права на отчуждение личной собственности» является само правительство, и тот факт, что правительство по собственному желанию может ограбить хоть какого собственника, свидетельствует о последней хрупкости прав личной принадлежности в современном обществе. Не приходится утверждать, что правительство защищает нерушимость личной принадлежности Законы о сохранении природных ресурсов. И когда правительство наделяет этой преимуществом какую-либо компанию, оно дает ей право силой завладевать чужой собственностью.

Нет колебаний, что внедрение таковой привилегии серьезно искажает структуру производства. Сейчас цены и рассредотачивание производственных ресурсов определяются не добровольческим обменом, правом принадлежности и эффективностью ублажения запросов потребителей, а грубой силой и покровительством страны. Результатом Законы о сохранении природных ресурсов оказывается избыточность инвестиций в привилегированную фирму либо ветвь и дефицитность финансовложений во все другие компании. Как ранее говорилось, в хоть какой данный момент времени количество вкладывательных средств, как и хоть какого другого ресурса, ограничено. Принудительно достигнуть завышенного инвестирования в одном направлении можно только за счет случайного отвлечения финансовложений от других Законы о сохранении природных ресурсов направлений[107].

Многие заступники права страны на отчуждение принадлежности говорят, что в итоге «общество» имеет право использовать для «своих» целей всякую землю. Они, сами того не подозревая, подтвердили истинность центрального пт программки Генри Джорджа: каждый в силу факта рождения имеет право на пропорциональную часть Богом данной земли Законы о сохранении природных ресурсов[108]. Так как «общество» не является действующим субъектом, человек не может перевоплотить это теоретическое право на пропорциональную долю земли в реальное право собственности[109]. Потому право принадлежности на землю оказывается в распоряжении страны либо тех, кому оно пожаловало эту льготу.


zakonodatelnim-sobraniem-2013-goda.html
zakonodatelno-normativnoe-obespechenie-programmi-zadachi-programmi-zadachi-fizkulturno-ozdorovitelnoj-raboti.html
zakonodatelnoe-obespechenie-garantij-i-prav-korennih-malochislennih-narodov-severa-v-hanti-mansijskom-avtonomnom-okruge-yugre-stranica-3.html